главная RUS | ENG Статья 1. Геннадий Шмаль, президент Союза нефтегазопромышленников России "Двадцать лет служения нефтегазовому комплексу России" Статья 2. Геннадий Шмаль, президент Союза нефтегазопромышленников России «Стратегия модернизации и инноваций – основа повышения эффективности работы нефтегазового комплекса» Статья 3. Юрий Шафраник, председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России: РОССИЙСКИЙ ТЭК И ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА Статья 1. Геннадий Шмаль, президент Союза нефтегазопромышленников России: "Двадцать лет служения нефтегазовому комплексу России" 20 лет назад, в феврале 1992 года был создан российский Союз нефтегазопромышленников. Он был задуман как корпоративная организация, призванная отстаивать общие интересы нефтегазового комплекса страны. Инициаторами объединения выступили несколько нефтедобывающих компаний. Что показали прошедшие годы? Насколько своевременно и правильно были сформулированы идеология и задачи общественного объединения нефтяников и газовиков? Развитие и значение нефтегазового комплекса в экономическом и хозяйственном развитии России было и остается чрезвычайно важным, имеет ключевое значение для возрождения экономической мощи страны, промышленного производства на высокотехнологичной основе, роста ее авторитета на международной арене как одного из основных поставщиков нефти и газа на мировые рынки. Результаты его деятельности крайне важны для формирования платежного баланса, поддержания курса национальной валюты, организации международного экономического сотрудничества. И этим заслуженно может гордиться каждый нефтяник и газовик, каждый, кто причастен к деятельности нефтегазового комплекса. Да и как же иначе? За счет нефтегазовых доходов обеспечивается 40 % поступлений в госбюджет. 70 % всех валютных поступлений страны также дает нефтегазовая отрасль. 64 % вырабатываемой в России электроэнергии несет в себе свет и тепло российского природного газа. Следует учитывать, что в обозримой перспективе экспорт нефти и газа останется важнейшей статьей наполнения бюджета. Но, вместе с тем, следует понимать и другое. По оценке экспертов Института Энергетической стратегии Минпромэнерго России, доля природных топливно-энергетических ресурсов в общем потенциале страны на уровне 2030 года будет составлять до 18%, а на уровне 2050 года - всего 9%. Вывод разработчиков Энергетической стратегии России до 2030 года категоричен - эти достаточно скромные величины никак не могут служить надежным источником долговременного развития страны. Поэтому совершенно правильно осуществить переход от опоры на наше национальное богатство в виде природных ресурсов, продажи этого ресурса к ориентации на то, что эти инвестиции потом пойдут не только на новое воспроизводство минерально-сырьевой базы и развитие природного ресурсного потенциала, но и на новые технологии, на нового человека, на его формирование, т.е. на организационно-технологический и социально-человеческий капитал. Это стратегическая перспектива для государства на сегодняшний день. И этим надо очень плотно заниматься. Это крайне важно для понимания простой истины: хочешь ехать – позаботься об этом. К сожалению, история показывает, что эта истина не всегда была путеводным компасом для рулевых нашей экономикой. В результате сложнейших политических процессов, обрушившихся на нашу страну в начале 90-х, приведших к общему спаду промышленного производства и лавинообразному нарастанию негативных явлений в отрасли, с 1992 года в России началось падение объемов добычи нефти и природного газа Возник целый комплекс острейших проблем: сократилось финансирование геологоразведочных работ; остро не хватало высокопроизводительной техники и оборудования для добычи и бурения; серьезно ухудшилось материально-техническое и финансовое обеспечение отрасли. Вот как обозначил сложный прошедший исторический период, предысторию возникновения и начало пути своей компании президент ОАО «ЛУКОЙЛ» В.Ю. Алекперов в своей книге «Нефть России: прошлое, настоящее и будущее»: «В 1992 году структурно российский нефтегазовый комплекс состоял из почти 2 тыс. разрозненных объединений, предприятий и организаций, принадлежавших ранее бывшему союзному отраслевому министерству. В этих сложных условиях российское правительство было вынуждено приступить к коренной реорганизации нефтяной промышленности. В реформаторских кругах рассматривались планы по воссозданию в структуре народно-хозяйственного комплекса нескольких мощных государственных нефтяных компаний. По существу шла речь о создании неких модернизированных структур, заимствованных из прежней советской экономики, с включением элементов определенной хозяйственной самостоятельности и хозяйственного расчета для предприятий. Альтернативная программа была выработана в среде нефтепромышленного сообщества. Было предложено взять на вооружение опыт западных нефтяных компаний, объединяющих предприятия всей технологической цепочки – «от скважины до бензоколонки». Эта точка зрения нашла поддержку у многих руководителей российских нефтедобывающих предприятий, что в итоге дало основания для последующей разработки концепции структурных преобразований и приватизации предприятий и организаций отрасли». Так появилась концепция структурных преобразований и приватизации предприятий ТЭК: образование крупных хозяйствующих субъектов на рынке нефти и нефтепродуктов в виде вертикально интегрированных нефтяных компаний (ВИНК), финансово устойчивых и конкурентоспособных на внутреннем и внешнем рынках; сохранение единых производственно-технологических комплексов по добыче и переработке нефти и сбыту нефтепродуктов. Переходный период в жизни страны, состояние топливно-энергетического комплекса потребовали более сплоченных действий со стороны компаний и предприятий нефтегазового комплекса, новых корпоративных отношений, как между собой, так и с исполнительной, законодательной ветвями власти. Идея общественного объединения возникла не в столичных кабинетах, а на промыслах Западной Сибири в феврале 1992 года по инициативе руководителей 50-и крупнейших российских предприятий топливно-энергетического комплекса страны. Среди основателей СНП такие предприятия нефтегазовой отрасли как “Нижневартовскнефтегаз”, “Сургутнефтегаз”, “Пурнефтегаз”, «Роснефть», “Когалымнефтегаз”, “Урайнефтегаз”, “Ноябрьскнефтегаз”, “Юганскнефтегаз”, “Томскнефть”, “Тюменьнефтегаз”, “Варьеганнефтегаз”, “Мегионнефтегаз”, “Ярославльнефтеоргсинтез”, Рязанский НПЗ и другие был образован Союз нефтепромышленников. С середины 1995 года, после вхождения в СНП коллективного члена - РАО "Газпром", он был преобразован в Союз нефтегазопромышленников России. И все 20 прошедших лет, с первых же своих шагов общественное объединение нефтяников и газовиков, в рамках делегированных ему средств и полномочий, прилагал и прилагает все усилия для защиты общих интересов нефтяной и газовой промышленности. Все эти годы СНП работал в направлении расширения, диверсификации своей деятельности. Какие основные задачи Союза? Создание благоприятных условий для деятельности отечественного нефтегазового комплекса, его гармоничного развития в интересах всего российского общества. Совет Союза, его исполнительная дирекция делают сегодня все, чтобы стать генератором и проводником такой корпоративной политики, которая бы в наибольшей степени отвечала интересам и больших компаний, и небольших предприятий, и российского государства в целом. Такой корпоративной политики, которая помогла бы поднять престиж трудовых коллективов, всего комплекса. Помогла бы возродить уважение к профессии нефтяника, газовика, нефтегазостроителя, нефтегазопереработчика; уважение к человеку, создающему национальное богатство. Формирование корпоративной солидарности: выработка общих позиций, сплочение всего нефтяного и газового российского сообщества в новых рыночных условиях, - непростое дело. У каждой компании свой коммерческий интерес, но есть и общие цели. Вот сообща, в команде проще заниматься их лоббированием. Но не надо пугаться слова “лоббирование”, мы стоим, прежде всего, на позиции отстаивании стратегических интересов государства. Союз нефтегазопромышленников России в своей деятельности всегда исходил из российских национальных интересов, общегосударственных задач обеспечения энергетической безопасности России, стимулирования нефтяной и газовой промышленности как основы экономического благосостояния страны. Мы оцениваем положение в ТЭКе только в связи с главной задачей нашего общества - довести до логического конца начатые реформы экономики, превратить страну в процветающую державу. Какие горизонты развития нефтегазового комплекса России определяла совсем недавно национальная Энергетическая стратегия? К 2015 году добыча нефти в России планировалась составить 530 млн. тонн, ее экспорт - 310 млн. тонн. На период до 2020 года предусматривается обеспечить годовой объем добычи нефти на уровне 535 - 595 млн тонн, а добыча газа (Газпром и независимые производители по совокупности) должна составить 730 млрд куб м. Газовый экс¬порт по плану Энергетической стратегии страны, к 2020 году должен увеличиться до 302 млрд. куб. м (с сегодняшних 220 млрд. куб. м). Эти планы по наращиванию объемов добычи нефти и газа обусловлены рядом серьезных факторов: выходом российских нефтяных и газовых компаний на новые рынки, новыми обязательствами перед партнерами, заинтересованностью государства в получении дополнительных поступлений в государственный бюджет и другими. Сегодня ясно, что сохранить эти ориентиры, прежде всего в нефтяной отрасли удастся лишь при условии включения определенных финансовых механизмов, поддержки развития топливно-добывающих и перерабатывающих отраслей. Попытаюсь нарисовать объективную картину происходящих процессов в ТЭКе, в частности, в нефтегазовом комплексе. Безусловно, потенциал сырьевой базы нефтедобычи достаточно большой для того, чтобы решать текущие задачи обеспечения страны нефтью и нефтепродуктами и поддерживать на достигнутом уровне объемы их экспортных поставок. Он включает в себя более 1500 нефтяных месторождений, из которых около 800 находятся в разработке, 28 нефтеперерабатывающих заводов суммарной мощностью около 300 млн.тонн нефти в год, 50 тыс.км магистральных нефтепроводов. Однако, кризисные явления в комплексе, вызванные причинами и проблемами хорошо известными в нашем обществе, - снижают этот потенциал, делают его значительно менее эффективным. Какие это причины? Это большой износ и старение основных фондов, массовое выбытие из эксплуатации мощностей, острый дефицит инвестиций и, как следствие этого, отставание с внедрением в производство новых технологических процессов, современного высокопроизводительного и надежного оборудования. Средний износ основных фондов в нефтедобыче составляет на сегодня 60 %, в нефтепереработке - 80 %. Износ основных фондов газовой отрасли на сегодня оценивается в 40 %. При этом доля полностью изношенных основных фондов в отраслях топливно-энергетического комплекса колеблется в пределах 22 - 38%. По оценке экспертов срок технических и технологических возможностей нефтегазового комплекса, созданных и заложенных еще в советский период, заканчивается. Инвестициями “косметического” характера уже не обойдешься - необходимы вложения уже кратного порядка. По разным оценкам специалистов, для требуемой сбалансированности запасов нефти и обеспечения стабильной работы отрасли с годовой добычей 400 млн. тонн в год, требуется инвестировать в нефтяной комплекс не менее 40 млрд долларов ежегодно. Пока основной нефтяной базой страны остается Западная Сибирь. Проект освоения Восточной Сибири и Дальнего Востока пока остается “проектом на бумаге”. В Западной Сибири нефть есть, только в одном Самотлоре более 1 млрд тонн, но ее стало труднее брать... Созданные отечественной наукой и практикой новейшие технологии и технические средства повышения нефтеотдачи пластов, разведки и разработки месторождений не получают широкого применения. Россия заметно отстает от зарубежных нефтедобывающих государств по всем основным показателям инновационной деятельности. Так, инвестиции в основной капитал на одну тонну добытой нефти в ведущих российских компаниях ТЭК в два раза меньше, чем в зарубежных. А ведь весь мировой опыт показывает, что нужны серьезные инвестиции в добычу и разведку углеводородов, чтобы иметь оптимальный уровень добычи. Так, в 2010 г. расходы компаний на разведку и добычу нефти и газа в мире составили около 440 млрд. долларов, т.е. примерно 62 доллара на тонну нефтяного эквивалента. У ведущих нефтяных компаний мира этот показатель выше. А что у нас? В целом по РФ около 30 долл/т, несколько выше в Роснефти – около 47, ниже в Газпромнефти – около 22. Даже в кризисном 2011 году инвестиции "Шелл" составили 28 млрд. долл., Шеврона – 21,6 млрд. долл. Эксон-мобил в 2009 г. – 27,1 млрд. долл. Российские компании имеют показатели на порядок меньше и все вместе - ниже, чем один Эксон или Шелл. Где взять средства на инвестиции? Надо пересмотреть налоговую конструкцию нефтяного сектора, т.к. существующая препятствует нормальному развитию отечественной нефтянки. Если сравнить компании Эксон-мобил и Роснефть по итогам 2009 года, то примерно при равной добыче около 116 млн. т, выручка у Эксон-мобил 310 млрд. долл., а у Роснефти менее 70 млрд. долл., прибыль у Эксон-мобил около 35 млрд. долл., у Роснефть 11 млрд. долл.. Даже китайская Петрочина при добыче в 42 млн. т имеет выручку 149 млрд. долл., прибыль – 15 млрд. долл. Почему так? Просто у Роснефти доля налогов (кроме налога на прибыль) в выручке составила 64%. В основных мировых компаниях изъятие из выручки составляет 28-32%. Недостаток капитальных вложений, устаревшее и изношенное оборудование негативно влияет на многие качественные показатели деятельности. Так, в 2007 году производительность труда одного работника в компании Эксон-мобил была 4,8 млн. долл., Шелл – 3,4 млн. долл., ТНК-ВР – 0, 583 млн. долл., ЛУКОЙЛ – 0,543 млн. долл., Роснефть – 0,464 млн. долл., Газпромнефть – 0,437 млн. долл., Газпром – 0,215 млн. долл. Недостаток финансовых ресурсов препятствует освоению новых месторождений. Объективности ради, следует заметить, что государство после настойчивых просьб нефтяников приняло ряд решений, позволивших нефтяникам обеспечить рентабельную работу на некоторых месторождениях Восточной Сибири – Ванкорском, Талаканском, Верхнечонском, ЛУКОЙЛ начал добычу на Корчагинском месторождении на Каспии. Да, отношение инвестиций в секторе разведки и добычи к объему добычи в последние годы у нас увеличились и примерно составляют около 40 долларов, но они в любом случае меньше, чем те, которые есть сегодня у ведущих нефтяных компаний мира. Продемонстрированное за последнее десятилетие нефтяной промышленностью достижения высочайших результатов, когда добыча жидких углеводородов, имеется в виду нефть вместе с газовым конденсатом, выросла с 305,3 млн тонн (1999 г.) до максимума 505 млн тонн (2010 г.) не должна рождать эйфорию. Все сколько-нибудь значимые резервы увеличения добычи нефти по старому фонду к нынешнему времени были уже использованы. Изменилась структура запасов. Сейчас доля трудноизвлекаемых запасов составляет более 60, а в некоторых районах свыше 90%. Состояние отечественной геологии критическое. Отношение прироста запасов к добыче составляет около 60%. Появились так называемые виртуальные запасы за счет пересчета коэффициентов нефтеизвлечения на старых месторождений. Открытие новых месторождений можно пересчитать по пальцам. Многие компании со ссылкой на кризис сократили затраты на разведку. Сравним: в 80-е годы в среднем по России бурили более 7,5 млн. метров разведочных скважин, в последние годы - менее миллиона. Вот еще одно явно не позитивное сравнение: за прошедшие годы объем геолого-разведочных работ (ГРР) увеличился в 1,5 раза, а стоимость работ возросла в ... 10 (!) раз. Сегодня на шельфе стоимость одного метра разведочной скважины 1 млн. рублей. Объемы очень трудоемкие и дорогостоящие. По свидетельству экспертов, для достижения намеченных уровней добычи углеводородов, развития переработки и транспортной инфраструктуры нефти и газа, к примеру, в Восточной Сибири и Республике Саха (Якутия) необходимы инвестиции в объеме около 90 млрд. долларов. В эту цифру входят геологоразведочные работы, обустройство месторождений, строительство нефте- и газопроводов внутри Лено-Тунгусской провинции и создание системы переработки и хранения газа (прежде всего, гелия), сооружение магистральных нефте- и газопроводов, терминалов и заводов по производству СПГ. Капиталовложения в проекты разведки, добычи и транспортировки нефти и газа на шельфе острова Сахалин составят не менее 40 млрд. долларов. Такая вот получается картина у ведущей отрасли! Следует хорошо понимать, что сегодня при нынешнем налоговом режиме почти 30% разрабатываемых запасов нерентабельно. Как и то, что если сегодня не принять оперативные меры по нормализации ситуации в топливно-энергетическом комплексе, если правительство и парламент сохранят свое нынешнее отношение к ТЭК, у нас могут возникнуть очень большие проблемы с энергетическим обеспечением, что станет угрозой существованию и всему реальному сектору экономики, и России как государства. Вполне понятно, что задача достижения гармоничного баланса интересов бюджета и отрасли крайне трудна в сегодняшней непростой экономической ситуации. Тем более, если учесть, что по данным Российской академии наук, в стоимости нашего ВВП всего 6% приходится на непосредственный производительный труд, 82% составляет природная рента, 12% приходится на амортизацию доставшихся нам как правопреемникам от СССР промышленных мощностей. Но такой "аккуратный баланс" должен быть выработан. И он достижим. Надо лишь, чтобы стороны слышали друг друга. И учитывались мнения специалистов. Вот о каком лоббизме, прежде всего, идет речь, когда мы в Союзе нефтегазопромышленников России требуем от исполнительной и законодательной власти кардинального пересмотра государственной стратегической политики в отношении ТЭК. По нашему глубокому убеждению, роли и влияния государства в этой области сегодня явно недостаточно. Повторяю - мы за баланс интересов государства, потребителей и предприятий нефтегазового сектора экономики страны, многочисленных коллективов работников этого комплекса. Каждый из нас заслуженно гордится своей причастностью к деятельности нефтегазового комплекса. Мы не можем не болеть за это наше общее дело, не испытывать профессиональных мук от того, что в отрасли развиваются нежелательные, негативные моменты, что есть много проблем, мешающих двигаться вперед. Это, естественно, мы просто обязаны, нашей профессиональной этикой и честью не только гордиться профессией, но и постоянно заботиться о том, чтобы наша отрасль развивалась, давая людям не только тепло и свет, но и укрепляя потенциал страны и уверенность ее граждан в будущем. Именно профессиональная этика и государственный подход к своим задачам заставляет нас критично оценивать действия нефтегазопромышленников, менеджеров некоторых компаний. Вот, к примеру, факт варварского отношения к недрам. Для поддержания плановых объемов добычи нефти продолжается нерациональная выборочная выемка запасов, лучших по качеству или условиям освоения, ведущая к преждевременному списанию остающихся запасов и снижению их извлечения из недр. По данным Российской академии наук, за последние годы добывающими компаниями без достаточных на то оснований снято с государственного баланса более 5 млрд тонн разведанных запасов нефти. В мире по пальцам можно пересчитать страны, которые имеют такой объем запасов. Союз нефтегазопромышленников с этим нещадно борется. Приходится думать и других заставлять, о том, что мы оставим потомкам. Как боремся и с другим явлением «рыночных отношений». Сегодня добыча часто превышает те проектные уровни, которые записаны в документах разработки месторождений. Некоторые эксперты сходятся во в мнении, что примерно на 100 млн тонн мы добываем больше, чем это разрешено лицензиями и проектами разработки месторождений. Достаточное количество в последние годы накопилось проблем и в газовой промышленности, что и приводит к снижению объемов добычи природного газа. Самое печальное в этой истории то, что причины сбоя в работе газовой отрасли накапливались годами. Главными проблемами на сегодня являются те же, что и в нефтяной отрасли – истощение старых месторождений, отставание прироста разведанных и подготовленных к эксплуатации новых месторождений природного газа, непрерывное смещение наиболее перспективных по запасам месторождений далеко на север и в шельфовую зону. Кроме того, происходит старение основных фондов газовой отрасли. На сегодня их износ оценивается в 57 с лишним процентов. Для повышения эффективности работы газового сектора требуются значительные инвестиции. Особую проблему для газового сектора России составляют газопроводы. Будучи проложенными, в основной своей массе, 25-30 лет назад они требуют серьезной реконструкции или ремонта. Следует отметить и то, что доля природного газа в общей структуре энергопотребления в России достигла 65%, в 1990 году – 30. Это тоже проблема. В принципе, это неразумно. И требует снижения удельного веса природного газа во внутреннем энергопотреблении. Например, в Европе этот показатель равен 21%, в Соединенных Штатах – 26-27. Ближним ориентиром для России является цифра 43-44%, хотя это весьма проблематично. Как мы все понимаем, все перечисленные моменты имеют стратегический характер, и их надо решать. Как это делаем? Участвуем в законотворческом процессе. Это, особо подчеркну, считается важнейшим направлением деятельности Союза. Во-первых, Союз участвует в подготовке всех законопроектов, касающихся нефтегазового комплекса. На основании мнений нефтяных и газовых компаний, эксперты и аналитики нашего объединения вырабатывают консолидированную позицию СНП. А также участвуют в разработке стратегии сбалансированного привлечения инвестиционных средств из отечественных и зарубежных источников для нефтегазового комплекса, готовят предложения об изменениях и дополнениях в налоговую систему, по совершенствованию ценообразования в отраслях комплекса. Вообще, мы стремимся к тому - и я не устаю это повторять, - чтобы сделать традицией правило, согласно которому правительственные политико-хозяйственные документы не принимают форму законов и указов без предварительного их обсуждения и согласования с корпоративисткими промышленными объединениями. И рекомендации, предложения Совета Союза нефтегазопромышленников России по многим вопросам готовились для дальнейшего использования при подготовке правительственных решений, в законотворческой деятельности. Активно и конструктивно Совет СНП участвовал в разработке Энергетической стратегии России до 2020 года, в новой стратегии до 2030 года. В СНП разработана специальная программа реализации решений Киотского протокола. В составе межотраслевого Совета по стандартизации СНП активно участвует в разработке нормативно-технической документации в нефтегазовом комплексе России. Считаю это очень важным моментом, одной из наших главных задач. Ведь, промышленное производство, а особенно предприятия топливно-энергетического комплекса являются сферой повышенной промышленной опасности. Газовые и нефтяные скважины, трубопроводы, предприятия нефтехимии и нефтепереработки, гидроэлектростанции и т.д. обладают большими потенциальными возможностями для создания различных аварий и катастроф техногенного характера. Общий вопрос: что делать для того, чтобы противостоять возможным рискам техногенных катастроф и аварий? Вывод первый - нужна масштабная модернизация, по общим правилам, выработанным государством и неукоснительным техническим и технологическим контролем. Вывод второй - совершенствовать правовую политику в государстве. Особое внимание необходимо уделить существующему Закону «О техническом регулировании». Раньше - в советские времена – в стране существовала строгие правила соблюдения техники безопасности, стройная система стандартизации, которая предъявляла высокий уровень требований к выпускаемой продукции, промышленной безопасности. Несоблюдение всего этого сурово каралось по закону. Либерализация всех сфер нашей жизни в постсоветсткий период прямым образом затронула и область обязательных норм и правил. Сегодня мы в составе межотраслевого Совета по стандартизации стараемся выправить в некотором роде «провальную» ситуацию, одновременно внедряя мысль в среду законодателей, что совершенствование нормативной базы, ее поддержка и сопровождение, включая разработку методических рекомендаций, должна осуществляться комплексно, под контролем опытных специалистов по всем сферам деятельности российской промышленности, в том числе и нефтегазового комплекса. Особое внимание Советом СНП уделяется вопросам повышения уровня использования недр - при СНП создана специальная группа экспертов по теме повышения коэффициента нефтеотдачи в отечественном топливном комплексе. В наших задачах также пропаганда научно-технического, технологического прогресса и опыта. Это, прежде всего, международные отраслевые выставки, конгрессы и семинары, научно-практические конференции, на которых традиционно вырабатываются корпоративные рекомендации, предложения для Правительства, законодательной работы в Федеральном Собрании РФ. Что важно: по всей палитре тем Союз нефтегазопромышленников России взаимодействует с Правительством Российской Федерации, представительными органами власти субъектов Российской Федерации, Федеральным Собранием Российской Федерации. Союз нефтегазопромышленников России активно сотрудничает с Торгово-промышленной палатой РФ, Советом союзов и ассоциаций, осуществляющих деятельность в сфере нефтяной и газовой промышленности России, Российским Союзом промышленников и предпринимателей, Российским союзом нефтегазостроителей, Российским союзом товаропроизводителей, Союзом нефтеэкспортеров России, Союзом производителей нефтегазового оборудования, НП “Горнопромышленники России”, Национальным институтом нефти и газа и другими организациями. На совместных научно-практических конференциях, круглых столах, форумах с привлечением широкого круга специалистов, представителей науки и управленческого состава производственных компаний, ведущих министерств и ведомств мы обсуждаем все актуальные вопросы и проблемы сегодняшнего и завтрашнего дня, вырабатываем единое мнение, готовим рекомендации и предложения для высших кругов власти, для законодательного органа. В целях участия России в формировании конъюнктуры мирового рынка энергоносителей, СНП развивает деловые связи с ОПЕК, Группой независимых производителей нефти (ИПЕК), Европейской экономической комиссией (ЕЭК) и другими международными организациями. Для проведения экспертиз Союз нефтегазопромышленников России привлекает высококвалифицированных специалистов Института государства и права РАН, Института рынка РАН, Института внешних экономических связей Минэкономразвития РФ, Института нефти и газа РАН, Российского Государственного университета нефти и газа им. И.М.Губкина и других научных учреждений. Никакой ум менеджера не заменит знания и опыт специалиста. Мне уже пришлось упомянуть о том, что в Союзе нефтегазопромышленников мы стремимся к тому, чтобы сделать правилом, согласно которому правительственные политико-хозяйственные документы не принимают форму законов и указов без предварительного их обсуждения и согласования с общественными отраслевыми объединениями. Вот сегодня, как, впрочем, и вчера, много споров о моделях развития экономики страны. Звучит критика и того, что сегодняшняя экономическая система налажена таким образом, что приоритет остается за добывающими отраслями. Ну что сказать - критика правомерная; правы и те, кто говорит о необходимости переналадки самой системы экономических связей. Нечего спорить - в экономике все отрасли имеют важное народно-хозяйственное значение. Но в сегодняшнем критическом положении экономическая политика должна быть сориентирована - это мое мнение и мнение моих коллег - на модель агрессивного развития экономики с упором на экспортный сектор. По словам и Президента РФ, и Премьера, Россия должна сохранить лидирующие позиции в мировой энергетике. Выбивается ли такое мнение из контекста объявленной уже высшим руководством страны идеологии модернизационной политики в развитии экономики страны? Категорическое, нет! Да и Владимир Владимирович Путин заявил, что нефтегазовая отрасль должна стать «крупным генератором инноваций и развиваться как наукоемкая». Мы в Союзе нефтегазопромышленников России уже давно говорим, пишем служебные записки “наверх” о необходимо безотлагательно провести инвентаризацию и паспортизацию отраслей промышленности, создать межотраслевые технологические карты получения экспортно-ликвидной конечной продукции, сформировать банк данных передовых технологий и расчетов их внедрения - к примеру: внедрение проекта по межотраслевой технологической цепочке. Применительно, скажем, к нашей отрасли это должно выглядеть так: нефть, газ, нефтепереработка, газохимия, химия, пластмассы, удобрения, моющие и т.д. При вопросе, что делать нам в стратегическом измерении, любой по государственному здравомыслящий человек скажет - углублять нефтегазопереработку и переходить к экспорту нефтепродуктов. Дальнейшее развитие этой идеи - отказ от экспорта энергоносителей, производство в России высокотехнологичной продукции и ее экспорт. Такая модель, в принципе, известна и хорошо описана. Беда в том, что для реализации такого перехода необходимы не один десяток лет, коренное изменение и экономической структуры и трудовой морали нашей страны, а главное - очень большие деньги для реконструкции производственных фондов, модернизация НПЗ с опережающим строительством мощностей по углублению переработки нефти (каталитический крекинг, гидрокрекинг, коксование остатков, висбрекинг, производство битума), повышению качество нефтепродуктов, производству катализаторов. У нас существуют прекрасные современные технологии по каталитическому риформированию бензинов, гид¬роочистке дизельных топлив и топлив для реактивных двигателей, изомеризации, алкилированию и др. Какова ситуация в мировой практике производства нефтепродуктов? Во-первых, стопроцентная загрузка. Глубина переработки 90-95 процентов. Кстати, сегодня цены на бензин и дизельные продукты растут быстрее, чем цены на нефть из-за того, что наблюдается нехватка нефтеперерабатывающих мощностей, а модельный парк новых машин, требующих высококачественного топлива, растет. Между прочим, в Европе уже давно стоит вопрос о переходе с 95-го бензина на 98-й. Нефтедобывающие страны делают нефтепереработку своей основной стратегией. Как, например, Саудовская Аравия, которая увеличила за последние годы свои перерабатывающие мощности почти на 80%. В отечественной нефтепереработке фактически ситуация обратная. Не будем лукавить - сегодня нефтяные компании при таких высоких ценах на нефть, конечно же, заинтересованы в большей степени в экспорте нефти. Получив нефтепереработку в качестве бесплатного приложения при приватизации, они и предпочитают больше уделять внимания нефтедобыче, что дает быструю прибыль, а не вкладывать деньги в долгосрочный и рискованный проект строительства или серьезной реконструкции НПЗ. Ведь, от начала строительства завода до выхода на самоокупаемость проходит около 10 - 12 лет. Стоимость такого комплекса переработки нефти составляет от 500 млн до 1,5 млрд долларов. Такие деньги станут вкладывать только лишь при серьезных стимулах, которых у компаний на сегодня нет. Так и получается, что сегодня даже те программы по реконструкции НПЗ, и, самое главное, по увеличению глубины переработки нефти, которые имеются у нефтяных компаний, - естественно тормозятся. Следует отметить и налоговый гнет, инвестиции сокращаются по многим причинам, здесь следует учитывать и инфляцию, удорожание энергии, металла и т.д. Значит, нужна государственная программа действий! Вот, к примеру, нас услышали в части нефтяного попутного газа, который давно уже следует отнести (и продукты его переработки) к стратегически важным видам энергетических и сырьевых ресурсов. Факела на нефтяных месторождениях — из серии откровенной бесхозяйственности. С 90-го года только в Западной Сибири в факелах сгорело более 70 млрд куб. метров попутного газа. Это означает потерю для общества товарной массы на сумму свыше 17 млрд долларов. Сегодня, благодаря активным действиям Правительства РФ разработан комплекс мер по решению проблемы более эффективного использования попутного нефтяного газа, поставлена задача в 2012 году довести уровень утилизации НПГ до среднемирового уровня 95 % . Будем контролировать эти вопросы. Надо, наконец, установить жесткие требования по минимально допустимому уровню использования нефтяного попутного газа (НПГ) и создать механизмы их соблюдения, а также предпосылки для оздоровления экологической обстановки, загрузки мощностей газопереработки и нефтехимии. По мнению наших экспертов, в самом начале, в процессе структурирования промышленной политики экспортные отрасли в нефтегазовом секторе экономики необходимо выделить особо. Нефтедобыча и нефтепереработка, газовая и химическая промышленность должны стать “кислородной подушкой” для реального сектора экономики, пропорционально получить, в первую очередь, активные стимулирующие условия для роста экспорта, доступные кредиты, снижение налоговой нагрузки, транспортных тарифов, таможенных сборов. После того, как экономика “встанет на ноги”, можно определить перед собой цель развития высокотехнологичного производства, увеличения экспорта продуктов с высокой добавленной стоимостью. По любым критериям лучшего "локомотива" для российской экономики, чем нефтегазовый комплекс, сегодня нет. Конечно же, при эффективном государственном регулировании и контроле. Ведь взять нашу самую больную проблему – состояние отечественного автопарка, его качество. На 60% это автомобили с устаревшими двигателями, использующими 76, 80-й бензин. А ведь здесь следует учесть, прежде всего, что в России до настоящего времени не решена про6лема стимулирования качества производства высококачественной продукции нефтеперерабатывающей промышленности. Новые же автомобили, производимые у нас, не оборудуются катализаторами, дожигателями СО, что не стимулирует роста качества бензина. Цена на дизельные топлива различного качества по содержанию серы, других компонентов практически одинакова. Ясно, что в этих усло-виях необходимы меры, позволяющие стимулировать производство именно высококачественных, в том числе экологически более чистых нефтепродуктов, и рыночными методами - это акцизы, налоги, и административными - правовые акты и нормативы, стандартизация. Только при политической воле государства, государственных институтов власти и государственной поддержке возможен новый сценарий модернизации отрасли нефтегазопереработки, поворот вектора инвестиционной политики на эффективное и комплексное использование природных ресурсов, технологическое обновление нефте и газодобычи, перерабатывающего сектора. Кстати, анализ показывает, что сегодня в самых крупных и конкурентоспособных странах государство принимает самое непосредственное участие в бизнесе, создает эффективные рыночные условия для его развития, не забывая о реализации насущных социально-экономических задач. И это очень поучительно. Участие государства, притом масштабное участие, в развитии той же нефтепереработки проводилось в ... США, в 70-е годы прошлого столетия. Это происходило во время нефтяного кризиса, когда ОПЕК сначала ввела эмбарго на поставки нефти западным странам, а затем резко подняла цены. В результате изменения конъюнктуры, закрылось более 50 нефтеперерабатывающих предприятий, загрузка на других сократилась до 70%. В Америке была поставлена задача масштабного обновления нефтеперерабатывающих мощностей с целью повысить уровень выхода светлых нефтепродуктов. В течение 80-х программа была полностью реализована, практически все заводы подняли глубину переработки до 90 - 95%.. Радикально изменилась и структура ВИНК - после модернизации перерабатывающих мощностей центр финансовых поступлений сместился в сектор переработки и добычи. Сейчас они перерабатывают в два раза больше нефти, чем добывают. Закупают и перерабатывают. Более 900 млн тонн нефти. Кстати, Китай к тому, что добывает, закупает еще примерно такой же объем - и все перерабатывает... Мы перерабатываем менее половины того, что добываем. Поскольку приоритетной задачей Союза нефтегазопромышленников России является совершенствование законодательной и нормативно правовой базы деятельности нефтегазового комплекса, остановлюсь на первоочередных темах, актуальных для развития нефтепереработки: - это внесение изменений и дополнений в Налоговый кодекс об отсрочке уплаты НДС на ввозимое импортное оборудование на весь период строительства и окупаемости проекта, а также освобождения от налогообложения прибыли, направляемой на модернизацию НП3; - внесение изменений и дополнений в Таможенный кодекс об отмене уплаты таможенных пошлин на ввозимое импортное о6орудование, не имеющее аналогов в России; - гармонизация стандартов России с требованиями европейских стандартов на основные нефтепродукты, разработка и внедрение новых стандартов, о чем я уже говорил. Это вот механизмы, несущие решения проблем, стимулы для нефтяных компаний. Вспомним время, когда была жестко поставлена задача ухода от этилированного бензина, - все компании вынуждены были перейти на реформинги и были сделаны большие шаги в этом направлении. Значит, безотлагательно следует вводить более высокие требования по использованию моторных топлив - это стандарты Евро-3, Евро-4. Задачи большие. Союз нефтегазопромышленников России всегда выступал, и будет выступать за разумную государственную политику, определенную налоговую гибкость в отношении топливного комплекса, рассматривая ТЭК как инструмент решения главных стратегических задач России. И единственным механизмом такой разумной государственной политики, противовесом бесхозяйственности должно стать совершенствование законодательства в этой области. Вновь прибегая к опыту других стран, отмечу, что основными рычагами государственной политики США в плане модернизации нефтепереработки были новые законы о качестве топлива и программа поддержки модернизации, включающая в себя, в частности, разделы по развитию НИОКР. Общая сумма налоговых льгот и кредитов, предоставленных нефтяным компаниям бюджетом в рамках этого проекта, составила около 60 млрд долларов. Нам надо разрабатывать системы, стимулирующие развитие производства. Следует уходить от прямолинейных налогов. Следует более жестко воздействовать на тарифную и ценовую политику. Все эти меры помогут всему реальному сектору, помогут встать на ноги и малому бизнесу. Но, прежде всего, эти меры помогут топливному комплексу, нефте и газоперерабатывающей отрасли решать стратегические задачи. Мировой опыт подсказывает (и наш родной – советский): если желаешь значительных результатов – играй по-крупному. Нам нужны крупные, амбициозные цели и задачи. Для нас это может быть освоение Восточной Сибири, и, как я уже говорил, развитие нефтепереработки, нефтехимии, газохимии. Сегодня у государства есть возможность переменить ситуацию, прислушаться не только к придворному пулу финансистов, экономистов, но и к тем, кто высказывает свое мнение, основываясь на глубоких знаниях и богатейшем опыте отраслевого строительства. В заключение расскажу еще об одной наиглавнейшей нашей задаче – сохранении Памяти тех, кто с честью выполнил свой долг перед Родиной, открывая земные кладовые и шаг за шагом завоевывая суровые пространства, осваивая новые нефтегазоносные территории, отдавая обществу, российскому государству сказочные богатства недр. Они – Герои нашего времени. Их имена останутся в памяти потомков, а их дела, составляющие славу и гордость отрасли – будут вечно служить прекрасным примером высокого профессионализма, мужества и преданности делу. Проводим научные конференции с участием молодых специалистов, студентов, посвященные жизни, творчеству, производственному и управленческому опыту этих знатных людей, к сожалению, уже ушедших от нас. Издаем книги… Проявляем и популяризируем глубокое уважение их памяти! Вспомним, как мудро сказал наш хороший русский писатель и философ Александр Иванович Герцен: «Общество должно идти в будущее с взором, обращенным в прошлое». Геннадий Шмаль, президент Союза нефтегазопромышленников России: «Стратегия модернизации и инноваций – основа повышения эффективности работы нефтегазового комплекса» Стратегия модернизации и инноваций во всех сферах деятельности от научной, до производственной становится стержнем социально-экономической политики страны, а, значит, и нефтегазовой отрасли. Ее принципы и ключевые направления были четко сформулированы в программных выступлениях Президента и Председателя Правительства России. Наша задача – способствовать идущим изменениям с максимальной эффективностью. Но в начале несколько слов об экономическом кризисе и угрозах для России, о стратегии продвижения вперед. Другими словами, чего ждать нам в недалеком будущем? О высокой вероятности новой волны кризиса в конце 2011-го – первой половине 2012 года мы говорили еще на прошлом съезде. Чем это грозит России? Какими последствиями это может для нас обернуться? Вопрос очень серьезный, и следует признать, что при худшем развитии событий доходы снизятся, прежде всего, у нас, в нефтегазовом секторе. Далее этот фактор потянет за собой вниз и всех остальных, всю нашу многострадальную экономику. Да, объективности ради, мы должны признать, что мерами, принятыми руководством России, как и руководителями США и Европейского Союза, последствия первой волны кризиса удалось смягчить. В нашей стране эти меры не позволили сорваться экономике в пропасть. Нефтегазовый комплекс России вышел из кризиса с наименьшими потерями. Добыча нефти, включая газовый конденсат, в прошлом году составила более 505 миллионов тонн, что больше, чем годом ранее. Добыча газа в 2010 году также увеличилась по сравнению с 2009 годом и составила почти 650 миллиардов кубов. На предприятиях нефтегазового сектора не было массовых увольнений, отсутствовали протестные акции в виде забастовок. На достаточном уровне по сравнению с другими отраслями оставалась заработная плата. Конечно же, на устойчивую работу нефтяной отрасли положительное влияние оказали достаточно высокие и устойчивые цены на нефть. Но вот что главное: по сей день нет решений кардинального характера, позволяющих влиять на глубинные кризисные процессы. Фундаментальные структурные проблемы остаются нерешенными. К ним даже не приступали. На нашем прошлом съезде мы говорили о том, что копилку стабилизационного фонда следует вкладывать в реформирование основ экономики, в совершенствование инфраструктуры, в увеличение доли добавленной стоимости, модернизацию перерабатывающей отрасли, на развитие машиностроение, на конкретные фундаментальные проекты государственного масштаба. Должен сказать, что кризис по-разному отразился на нефтяных компаниях мира, и в этом отношении наши компании выглядят значительно хуже многих других. Если в «Эксон Мобил» изменение капитализации составило минус 19,6 %, «Шелл» минус 25,3 %, ВР минус 26 %, то «Газпром» – минус 80 %, «Роснефть» – минус 72,4 %, «Лукойл» минус 72,8 %. Кстати говоря, капитализация «Газпрома» сегодня значительно меньше, чем его годовая выручка. Не буду сейчас анализировать трату нашего стабилизационного фонда. И так ясно, что ни для промышленности, ни для экономики страны, ни для общества, ни для победы над кризисом это ничего не дало. Приведу лучше пример из опыта нашего юго-восточного соседа – Китая. Страна выделила на преодоление мирового финансово-экономического кризиса 586 миллиардов долларов или 16 % ВВП, из них 75 % ассигнуется на совершенствование инфраструктуры. И вот результаты: в 2009 году на долю Китая пришлось 22 % прироста мировой экономики и более 9 % расширения мировой торговли. В стране появилось более 60 тысяч километров скоростных трасс. Еще одна примечательная цифра: траты средств Китая на научные исследования и опытно-конструкторские разработки за последнее время запланированы в размере 2 %. Так поступают все цивилизованные страны, тратя до 4 % ВВП на науку, а мы – разные цифры от 0,86 % до 0,02 %. Кстати говоря, я тут внимательно посмотрел: по инновационному индексу и индексу технологической готовности нас, России, нет в 25 первых. В 2008 году всего 5,6 % организаций нефтегазового комплекса осуществляли технологические инновации, то есть 1/20 часть. По научному потенциалу мы занимаем в мире 6-е место, а по эффективности применения научных разработок – 98-е. Конечно, следует понимать, что Министерство финансов – это институт финансовых механизмов, а не институт долгосрочных стратегий. Значит, надо дать им стратегию, чтобы они придумали механизмы. Вот наш заглавный вопрос: кто должен дать Минфину верную стратегию развития экономики, промышленности, нефтегазовой отрасли? Таким образом, к сожалению, за истекший период более всего мы ощущали некий процесс прогрессирующей стагнации. Многие российские компании были вынуждены пересмотреть свои инвестиционные программы, скорректировать стратегию своего развития, ужаться в некоторых социальных вопросах. Особенно плохо то, что были сокращены инвестиции на геологоразведочные работы, ведь запасы – это перспектива любой добывающей компании, если это не однодневка. В конце 2010 года премьер-министр РФ Владимир Владимирович Путин рассматривал генеральную схему развития нефтяной промышленности. Сам факт рассмотрения столь важной темы, безусловно, положительный, но возникает несколько вопросов. Почему это рассмотрение состоялось спустя год после того, когда Правительство одобрило Энергетическую стратегию Российской Федерации до 2030 года? Затем, почему надо было обсуждать эту генеральную схему в обстановке высочайшей секретности? Очевидно, потому что предложенная схема вызывает очень много вопросов. Те цифры, которые были опубликованы, вызывают по меньшей мере недоумение. Еще один вопрос: несмотря на то, что не так давно в июне 2010 года была рассмотрена Концепция развития отечественной геологии, существенных изменений в положении дел не произошло. Объем инвестиций в геологоразведочные работы явно недостаточен, а прирост запасов в объеме 3,3 миллиардов тонн за 10 лет значительно меньше, чем добыча, которая будет на уровне 5 миллиардов тонн. Вспомним такие цифры. В 70-х годах доля разведочного бурения в общем объеме буровых работ у нас была 48 %. В конце 80-х – 20 %, а сейчас – менее 5 %. По газу положение несколько лучше, но тенденция аналогичная. Изменилась структура запасов. Сейчас доля трудноизвлекаемых запасов составляет более 60 %. Значительно снизился среднесуточный дебет новых скважин. В 1975 году они составляли 59 тонн в сутки, сегодня – около десяти. В конце прошлого года Министр природных ресурсов Российской Федерации Трутнев докладывал руководству страны о фантастических цифрах прироста запаса нефти и газа. Называлась цифра более 700 миллионах тонн нефти и 800 миллиардах кубов газа. Может быть, он имел в виду геологические запасы, но это не очень корректно. Или это опять так называемые виртуальные запасы, полученные на компьютерах в кабинетах? Во всяком случае, нигде не было сообщения об открытии крупных новых месторождений. Учитывая, что объем разведочного бурения в 2010 году был менее одного миллиона, точнее 650 тысяч метров, ни один специалист не даст и понюшку табаку за достоверность подобных цифр. Как не было, так и нет существенного прорыва в нефтепереработке. По многим показателям (глубина переработки, выход светлых, коэффициент Нельсона) мы находимся на самом последнем месте в мире. Из 28 НПЗ 12 вообще не имеют никаких процессов глубокой переработки. Нам нужна специальная государственная программа развития отечественной нефтепереработки и нефтехимии. Так что за время функционирования отрасли в этих новых условиях многие проблемы не только не были решены, но, наоборот, усугубились. К сказанному выше можем добавить: ухудшается состояние фонда скважин, старение основных фондов, снижение коэффициента нефтеизвлечения, дезинтеграция в управлении отраслью. Так что вопрос о стратегии развития – вопрос очень серьезный. То, что последует новый экономический удар даже при оптимистических прогнозах мы должны признать, каким он будет, зависит от управленческих решений, от общей государственной стратегии. Перейдем к ускоренной переориентации на конкретные прямые национальные программы, проекты, на целевое создание рабочих мест – справимся легче. Если в экономике всё будет идти так, как идет сейчас, то свалимся в пропасть. В связи с этим, хотелось заметить, что надо прекратить говорить о «нефтяной игле», «сырьевом заклятии», «нефтяной подушке». Надо поклониться в ноги правителям России, воеводам, первопроходцам, которые сумели создать такую территорию для страны. Это не мы на «нефтяной игле», это Европа, США, Япония, в некоторой степени Китай и Индия. Мы же не должны уподобляться господину Кудрину, который называет данные нам природой богатства «нефтяным проклятьем». Надо рационально и разумно распоряжаться данным нам благом и использовать его на благо российского народа. В качестве примера можно привести Норвегию, кстати, которая за 30, с небольшим, лет за счет нефти и газа вышла на одно из первых мест в мире по уровню жизни своих людей. Мне могут возразить, что население Норвегии всего менее пяти миллионов, но ведь она и добывает значительно меньше нашего. В чем секрет? В грамотно выстроенном отношении государства и нефтегазового бизнеса, в продуманной и эффективной налоговой политике. Я бы даже сделал сравнение. В ВВП Норвегии сегодня добывающие отрасли, то есть, нефть и газ составляют 37 %. У нас, в России – 21 %. Но в Норвегии никто не говорит о «нефтяной игле», поэтому это надо учесть. Повторяю, сегодня мы ставим перед собой, нашим профессиональным сообществом задачи, направленные на полное содействие наиболее прогрессивным системам производства, инновационным процессам. К проблемам организационного характера, которые надо решать безотлагательно добавляются новые горно-геологические условия. Открываемые ныне месторождения менее крупные, более сложные, низкая пористость, проницаемость, неструктурные ловушки, тяжелые и вязкие нефти – всё это требует применения новых технологий, нового оборудования и инновационных подходов. В качестве иллюстрации можно привести пример так называемой Баженовской свиты, имеющей распространение практически на всей территории Западной Сибири. Ее геологические запасы оцениваются в 100-170 миллиардов нефти в Российской Федерации. Однако, нефтеотдача при использовании традиционных методов добычи составляет 3,5 %, а того и меньше. Очень важный эксперимент РИТЭКа по термогазовому воздействию на Средне-назымском месторождении – добыты первые тысячи тонн нефти. Дебит скважин колеблется в районе 13 тонн в сутки. Подобные работы требуют государственной поддержки. Кстати, важным событием в истекшем году стало выездное заседание совета Союза нефтегазопромышленников России и Совета горнопромышленников в Казани. Темой заседания стала роль малого нефтяного бизнеса в увеличении ресурсной базы добычи нефти. Хотя мировой опыт показывает, что малый бизнес может и играет во многих нефтедобывающих странах достаточно важную роль, наши властные структуры, да и определенная часть в нефтяном сообществе у нас в стране относятся к этому вопросу индифферентно. Даже в Государственной Думе есть сторонники (это, прежде всего, Комитет по энергетике), есть и противники из числа тех, кто мало смыслит в специфике работы нефтегазовой отрасли. Поэтому многочисленные наши попытки инициировать принятие специального закона о малом бизнесе в нефтегазовой отрасли пока не находят поддержки. Вместе с тем, опыт Татарстана показывает, что малые компании играют существенную роль в добыче нефти в республике. На их долю приходится 20 % республиканской добычи нефти, в то время когда по стране в целом на долю малых компаний приходится лишь около двух процентов. Проанализированный материалы мы направили в законодательную, исполнительную власть, в Администрацию Президента Российской Федерации с комментариями, что при соответствующей поддержке со стороны республиканских властей, наличии благоприятного местного законодательства малые компании органично встраиваются в существующую структуру «Татнефти», находят взаимопонимание и работают достаточно эффективно. Работая на малых месторождениях, на хвостах месторождений, малые компании вовлекают в хозяйственный оборот ресурсы, в которых большие компании не заинтересованы. Это дополнительная добыча, дополнительные рабочие места, снижение социальной напряженности в моногородах, которых в стране достаточно много и которые связаны в большинстве своем с добывающими отраслями. К этому следует добавить, что малые компании в связи с отсутствием большого обоза, работают более эффективно, чем крупные вертикально интегрированные компании. Производительность труда у них выше, себестоимость добычи ниже, чем у больших. Малые компании являются патриотами того региона, где они работают, и не на словах, а на деле осуществляют социальные функции бизнеса. Всё это я веду к тому, что провозглашенный курс на модернизацию может остаться чистым лозунгом, если под этот курс не подложить конкретный план деятельности каждого хозяйствующего субъекта, органов власти, общественных организаций. Политэкономия учит, что инвестиции надо вкладывать туда, где на вложенный рубль завтра получишь два, а послезавтра – три. С этих позиций наибольший и самый быстрый эффект дадут вложения в модернизацию нефтегазового сектора. В нашей отрасли имеется огромная масса примеров инновационного подхода. В компаниях РИТЭК, «Роснефти», «Лукойле», «Татнефти», «ТНК-ВР», «Сургутнефтегаз» и ряда других. Однако следует честно признать, стройную систему управления инновационным управления инновационным процессом ни в отдельных компаниях, ни в целом по отрасли, нет и в стране. Нет даже критериев, какую компанию можно назвать инновационной. Очевидно, было бы целесообразным разработать какой-то стандарт или положение, в крайнем случае – методическое пособие. Необходимо разработать механизмы стимулирования, внедрения новых технологий и подумать о создании специальной производственной структуры для этих целей. Глубоко убежден, что будущее нефтяной и газовой промышленности не зависит от нынешних цифр добычи. Оно зависит от того, какие новые прорывные технологии будут использоваться нефтяными компаниями, какое новое оборудование мы сможем применить, какие новые методы разработки сложных и трудных месторождений будут использованы. При ориентации на модернизацию без науки – фундаментальной, отраслевой, вузовской, смежной – двигаться вперед бессмысленно. Кстати, многие открытия уже давно происходят на стыке наук, в синтезе науки и производства. Заслуживает всяческой поддержки и творческое сотрудничество «Транснефти» и НПО «Энергомаш», «Роснефти» и Российской академии наук, РИТЭКа и Центра имени Келдыша. В прошлом году на одной из конференций в Москве один из руководителей компании «Шелл» приводил такие цифры затрат на НИОКР: в 2007 году – 1,2 миллиарда долларов, в 2008 году – 1,266, в кризисном 2009-м они составили более одного миллиарда долларов. Для сравнения можно сказать, что затраты на НИОКР всех нефтяных российских компаний вместе с «Газпромом» составляют около 250 миллионов долларов в год, то есть в 4 раза меньше, чем одна компания «Шелл». Топливно-энергетический комплекс является пусть важнейшей, но лишь структурной составляющей экономики и инфраструктуры страны, поэтому стратегия развития ТЭК – основа всех идей, проектов, начинаний в части модернизации и совершенствования экономики и промышленности страны. Все направления этой стратегии, ее масштабы органически должны взаимоувязываться с гипотезами социально-экономического развития страны в целом и проистекать из них. Сегодня союз продолжает участвовать в подготовке всех нормативных актов, законопроектов, касающихся нефтегазового комплекса. И мы в этом отношении, естественно, работаем с профильными комитетами Государственной Думы и стараемся работать вместе. В составе Межотраслевого совета по стандартизации мы активно участвуем в разработке нормативно-технической документации в нефтегазовом комплексе. Особое внимание советом уделяется вопросам повышения уровня использования наших недр. В этом направлении работает специальная группа экспертов по теме повышения коэффициента нефтеотдачи в отечественном топливном комплексе. Любое объединение становится серьезной силой, если оно ставит перед собой достойные, большие дела. Союз нефтегазопромышленников России – общественная организация, не несущая формальной ответственности за состояние дел в отрасли, тем более – в стране. Но как объединение профессионалов ведущей отрасли экономики мы несем моральную ответственность перед собой, перед обществом, перед будущим наших детей. Юрий Шафраник, председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России: РОССИЙСКИЙ ТЭК И ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА Лекцией председателя Совета Союза нефтегазопромышленников России Юрия Шафраника на тему «Россия как фактор глобальной энергетической стабильности: вчера, сегодня, завтра» 2 февраля журнал «Международная жизнь» открыл очередной цикл своей «Золотой коллекции» (Собрание лекций выдающихся политиков и экспертов по наиболее актуальным вопросам мировой политики). Внешним поводом для мероприятия послужил выход двух солидных трудов по российскому ТЭКу − книги Ю. Шафраника «Энергетика новой России» и уникального научного исследования коллектива авторов Института энергетической стратегии «ТЭК и экономика России» под общей редакцией Ю. Шафраника. На фоне нарастающей напряженности вокруг Ирана и Сирии нет более актуальной темы мировой политики сегодня, чем стабильность снабжения мировой экономики энергетическими ресурсами. В особенности сейчас, когда не только сроки, но и пути её выхода из кризиса никому не ведомы. И неслучайно, что редакции журнала удалось собрать на лекцию не только экспертов по энергетике, но и представителей многих иностранных посольств. Отметив, что «сегодня Россия занимает первое место в мире по добыче и экспорту нефти, первое место по экспорту и второе по добыче природного газа, третье место в мире по экспорту энергетических углей и шестое по добыче угля, оратор подчеркнул, что в целом Россия оценивается как второй после ОПЕК поставщик энергоресурсов на мировой рынок» Поэтому состояние и перспективы развития топливно-энергетического комплекса России оказывают серьезное влияние на развитие мировой экономики. Основная ценность представленных Ю. Шафраником книг заключается в подробном рассмотрении предшествующего двадцатилетия реформирования ТЭК. «Нельзя строить будущее, не зная прошлого и не отдавая себе отчет об ошибках и проблемах настоящего», − подчеркнул бывший министр топлива и энергетики РФ. К концу 90-х годов прошлого столетия от реформирования нефтегазовой промышленности были получены существенные положительные результаты. Создание вертикально интегрированных компаний − таких, как ЛУКойл, Роснефть, Сургутнефтегаз, Газпром, ТНК (затем ТНК-БП) − позволило не только преодолеть негативные тенденции начала 90-х, но и нарастить добычу и начать активное техническое перевооружение нефтегазового сектора Но накопились и отрицательные тенденции: 1. Нет сдвигов в инвестиционной привлекательности для прямых инвестиций (стабильность условий, прибыль). 2. Нет сдвигов в создании равных условий для бизнеса и подлинно конкурентной среды. 3. Налоговая система не стимулирует эффективность функционирования предприятий ТЭК. В этой связи собравшихся как россиян, так и иностранцев в первую очередь заинтересовал взгляд Ю. Шафраника на перспективы российского ТЭКа. Главный вызов времени, подчеркнул он, заключается в том, что в текущем десятилетии (2010−2020 годы) мы не получим такого прямого финансового эффекта, как в предыдущем. С одной стороны, ситуация на мировом рынке не позволяет сейчас рассчитывать на значительное увеличение объемов экспорта и рост цен, а с другой стороны не будет и возможности существенно сократить выросшие за последние годы затраты на добычу. Следовательно, считает бывший министр топлива и энергетики России, нам необходимо совершить достаточно радикальный маневр, учитывая, что главное – стабильность объемов поставок углеводородного сырья на экспорт, а не их рост. На фоне происходящего сокращения спроса на углеводороды в Европе для сохранения объемов экспорта необходимо более активно развивать торговлю с Китаем и другими растущими экономиками Азии. Крайне важно, сосредоточиться на себе, на таких параметрах, как: ▪ Эффективность эксплуатации недр, в том числе с использованием малых форм хозяйствования с целью подъема эффективности нефтегазового комплекса и увеличения числа рабочих мест. ▪ Повышение эффективности самих компаний, в том числе − и в первую очередь − с госучастием! Возможно ли это? Возможно! Ответственность здесь лежит на советах директоров и руководстве компаний. ▪ Создание равных конкурентных условий для всех субъектов экономики. ▪ Потребность предприятий ТЭКа в новом оборудовании и сервисном обслуживании надо использовать для развития современного машиностроения и нефтегазового сервиса, которые должны стать фундаментом для развития инновационной экономики в стране. Хотя целью лекции и представленных книг было рассмотрение проблем российского ТЭКа, собравшихся не могло не заинтересовать мнение оратора о событиях на Ближнем Востоке и в Северной Африке и их последствиях для мировой экономики. Ведь Юрий Шафраник уже на протяжении многих лет широко известен в этом регионе в первую очередь, как успешный нефтепромышленник. По его мнению, ожидать быстрой стабилизации обстановки там нереально. «Сейчас мы наблюдаем только начало глубокой и длительной трансформации государств этого региона». Из этого следует, что значение России для устойчивого развития мировой экономики будет возрастать. дальше     © 2007 СНГПР. Все права защищены.